Юрий Федорович Самарин об Украине
sp_r00t
Отзыв на "Повесть об украинском народе" С. Кулеша

Этот мастерской, прекрасно написанный очерк истории Украины замечателен в особенности тем, что факты, в нем выведенные, ясно обличают односторонность воззрения автора и доказывают неопровержимо мысль прямо противоположную той, на которую он намекает довольно ясно во многих местах.

Украина могла бы сделаться самостоятельною, если бы не измена дворянства и не владычество Москвы, убившей ее народность, - вот что старается внушить автор.

А вот что показывают факты: польско-католическое дворянство угнетало народ; Хмельницкий освободил его и выгнал поляков. Не прошло пяти лет, природные украинцы, православные, сподвижники Хмельницкого, заняли место польского дворянства и стали угнетать народ; запорожцы, под начальством Брюховецкого, прогнали их и продолжали их роль; наконец, московских чиновников окружила новая шайка украинских дворян, своекорыстных угнетателей народа.

Что из этого вытекает? Что деспотизм дворянства не был внешним насилием, которое можно стряхнуть навсегда, как, например, иго татар в Северной России, а проявлением органического недуга, коренившегося в самой Украине. Она из себя пускала этот росток, поглощавший жизненные ее соки; сколько раз его ни подрубали, столько же раз он вырастал вновь.

Отчего дворянство угнетало народ? Отчего народ не мог ужиться с ним? Отчего история его представляет ряд геройских восстаний, всегда бесплодных? Оттого, что положение народа было ничем не обеспечено и потому невыносимо. Земля была отобрана у него издавна, и он утратил на нее всякое право. Народ находился на степени пролетариатства. Автор не скрыл этого факта, но как будто не понял всей его важности. Между тем очевидно, что этот недостаток оседлости был главною причиною бессилия Украины. Из ее подвижного, блуждающего населения могло выходить казачество, но не могло образоваться земледельческого класса; энергия ее могла проявляться в судорожных потрясениях, но не могла принять нормального развития.

Упрочить быт народа - вот что было необходимо для того, чтобы спасти Украину, и вот с чего должны были начать те, которые мечтали о ее самостоятельности. Нужно было каким бы то ни было образом восстановить связь земледельческого класса с землею.

Этого не пытался сделать ни Богдан Хмельницкий, раздавший земли своим казакам и дворянам, ни Брюховецкий, которого так несправедливо оклеветал автор, ни Дорошенко, и никто из героев Малороссии. Значит, они не могли этого сделать, не имея на то сил. А если они не могли, то, значит, никакой кошевой, ни гетман не был на то способен, а нужна была посторонняя, внешняя власть, самодержавная, неподсудная - власть государя.

Вообще, чтобы защитить народ, чтобы положить конец борьбе сословий и обуздать дворянство, на это недостаточно было власти избранной, всегда робкой перед избравшими ее; тем более недостаточно, что претендовать на эту власть могло только лицо, принадлежащее к тому классу, который отделился от народа: ибо казак не есть представитель народа, а есть явление случайное, ненормальное, вызываемое антинормальным положением, т.е. насилием.

А как скоро необходима была власть высшая, государственная, то, очевидно, должна была выступить Москва, а не Польша и не Турция. Что народ решительно был против союза с Польшей и с неверными - это невольно высказывает автор в десяти местах. Мало того, народ держался Москвы, а высшее казачество только, носившее в себе зародыш аристократии, привыкнув к вольности и тревогам безначалия, беспрестанно затевало измены и переходило от турок к полякам - это также показал автор, если и не признал.

Как же было поднять народ, как восстановить его связь с землею?

На это два средства: прикрепить землю к земледельческому классу, прикрепить земледельца к земле.

Спрашивается: мог ли украинский народ воспользоваться поземельною собственностью, удержать ее, совладать с нею? Нет, не мог. Это доказывается ясно тем, что казаки, наделенные ею, отдавали ее за бесценок, за бочку горилки, без необходимости. Так перешли почти все их земли в руки дворян, и Теплов предлагал императрице Екатерине принять против этого меры. Что же оставалось? Прикрепить народ к земле - мера насильственная, возмутительная, кажется с первого взгляда, а при всем том спасительная. Это было зло великое, великая жертва; но этим злом и им одним могло быть отвращено еще большее бедствие. К тому же видно, что если бы не ввела Екатерина крепостного состояния, оно постепенно вошло бы само собою. Казаки и простые поселяне, как видно из той же записки Теплова, сами себя отдавали в кабалу. Одним словом, прикрепление земледельческого класса к земле было так же необходимо в Малороссии, может быть, еще необходимее, чем в Великороссии.

Между тем нельзя отрицать, что Украина много настрадалась от Москвы. Во-первых, переход от казачьего разгула к самодержавию был крут и тяжел. Великороссия, воспитавшая свою форму правления в себе самой, постепенно к ней привыкла, тогда как на Малороссию она налегла вдруг. Ненависть украинцев к польскому владычеству обнимала не только угнетение собственно Польского правительства, но и вообще условие государственной власти, какой бы то ни было. В борьбе за свою свободу она не могла различать и признать того, что составляет необходимое условие существования всякого государства. Им хотелось войти в состав державы Московской, пользоваться ее защитою и не платить податей, вести дипломатические сношения с соседними державами. Все почти привилегии, выговоренные Хмельницким, по существу своему были несовместны с государственным началом, будучи принадлежностью его самого, и, кроме того, как все привилегии, благоприятствовали высшим сословиям и ничего не значили или даже были предосудительны для народа. От этого так часто, при соприкосновении с государственною властью, отскакивала от нее в ужасе та часть украинского народа, которая наиболее свыклась с разгульною жизнью, т.е. казаки. Они признавали необходимость верховного владычества Москвы и боялись его, не могли свыкнуться с его требованиями. От этого также склонялись они по временам к татарам и туркам, зная наперед, что то было бы подчинением только на словах.

Во-вторых, нет сомнения, что великороссийские чиновники, т.е. представители государственного начала, к которому следовало исподволь, мерами кротости, приучать украинцев, возбуждали к себе неприязнь. Они обходились с Малороссиею круто, произвольно, как со страною побежденною. Это еще более отталкивало украинцев. Пусть, однако же, они спросят у нас, каковы бывают выслужившиеся хохлы, приезжающие на промысел в наши великороссийские губернии, и тогда они научатся понимать и прощать зло, почти неизбежное на той степени образованности, на которой стоим мы и стоят они. Что говорить, наша администрация незавидна; но какова она была у них, такова и у нас. Угнетателями мы никогда не были.

Итак, Украине, предоставленной себе самой, предстояла бедственная будущность. Она была обречена истощиться в бесплодной борьбе, в порываниях свергнуть с себя насилие, беспрестанно порождаемое ею самою. Народность украинская сплачивала жителей Украины только в минуты угрожавших ей извне опасностей. Она поднималась цельною массою только для отражения поляков и католиков и потом опять распадалась на два сословия, из которых одно давило другое. Одна верховная государственная власть, извне призванная, могла положить этому конец. Спасение Украины требовало отречения от политической самостоятельности. Казачество должно было исчезнуть как явление, вызванное насилием; избавив Малороссию, оно совершило свое дело, а дальнейшее его существование, несмотря на поэтическую, увлекательную его прелесть, было бы бедствием для Малороссии, - автор это показал. Собственно, для земледельческого класса оно ничего не сделало, не могло сделать и даже не хотело сделать.

Любопытно сравнить казачество, как вооруженное восстание против угнетения поляков и католиков, с борьбою Православия, как учения, против католической пропаганды. Украинское духовенство также организовалось в братства, завело школы и академию и выставило также много достойных поборников святой веры, много мучеников, как и казачество на своем поприще. Но замечательно только, что в борьбе с католическим духовенством малороссийские ученые подчинились его влиянию, приняли его язык, его науку, схоластику, его систему доказательств и вместе с тем много таких мыслей, которые могли омрачить чистоту веры. Некоторые даже сознательно перешли в Католическую церковь, почти все бессознательно заразились, и Бог знает, к чему бы это повело, если бы живое общение с великорусским духовенством не удержало их на опасном пути.

Что бы ни говорили, а Московское государство спасло материальное существование простого народа в Украине и теперь значительно улучшило его введением инвентарей; оно положило конец притязаниям Польши, спасло Православие и вывело ненавистную Унию. Всего этого Украина для себя не могла сделать.

Пусть же народ Украинский сохраняет свой язык, свои обычаи, свои песни, свои предания; пусть в братском общении и рука об руку с великорусским племенем развивает он на поприще науки и искусства, для которых так щедро наделила его природа, свою духовную самобытность во всей природной оригинальности ее стремлений; пусть учреждения, для него созданные, приспособляются более и более к местным его потребностям. Но в то же время пусть он помнит, что историческая роль его - в пределах России, а не вне ее, в общем составе государства Московского, для создания и возвеличения которого так долго и упорно трудилось великорусское племя, для которого принесено им было так много кровавых жертв и понесено страданий, неведомых украинцам; пусть помнит, что это государство спасло и его самостоятельность; пусть, одним словом, хранит, не искажая его, завет своей истории и изучает нашу.

(no subject)
sp_r00t
Насколько я помню курс физики, в максимально обобщённом и максимально упрощённом виде её основную (даже, наверное, единственную) задачу можно сформулировать так "в данный момент времени и в данной области пространства данная система имеет некоторое "состояние" А - найти "состояние" В в котором будет находиться данная система в другой момент времени (или в другой области пространства - например при расчёте полей)". Припоминая, что пространство и время как бы неразрывно связаны, можно несколько переформулировать так: "в некоторой области Х пространства событий система имеет "состояние" А, каково будет "состояние" В этой системы в области Y (по соображениям причинно-следственной связи логично предположить, что X∩Y≠∅ или даже что X⊂Y)?". Если представить себе "состояние" как некоторое отображение пространства событий в пространство интересующих нас физических параметров (импульс, потенциал и т.д.) то основная задача сводится к задаче продолжения отображения с области X на область Y. Поскольку подобная задача наверняка имеет (если имеет, кстати) не единственное решение, то разумно наложить дополнительное условие, основанное на общих физических принципах, которое будет детерминировать одно конкретное решение. Этим принципом может быть какой-либо из законов сохранения, принцип наименьшего действия и т.п.
Для формализации этой задачи я и вводил в предыдущей заметке понятие детерминирующего функционала, которое однако сейчас мне кажется несколько сырым. Поэтому перед изложением формализации я пока ограничусь вышеописанными общими соображениями

Детерминирующий функционал
sp_r00t
Пусть есть некоторое множество Х и некоторая группа (в аддитивной записи) G. Множество всех отображений f:X→G, как обычно будем обозначать GX. Обозначение f|B означает сужение отображения f на множество В. Предполагается, что сужения всех f∈GX на подмножества Х так же принадлежат GX.
Отображение Φ:GX→G, ставящее в соответствие каждому f:X→G некий элемент группы G можно представить себе как некое обобщение понятия "функционал" со всеми оговорками. Мы будем говорить, что отображение Φ обладает свойством аддитивности если Φ(f|(A∪B))=Φ(f|(A-B))+Φ(f|(A∩B))+Φ(f|(B-A)). Отображение Φ, обладающее свойством аддитивности будем называть детерминирующим функционалом. Смысл этого названия станет ясным в дальнейшем, пока лишь можно привести в качестве примера определённый интеграл, который является детерминирующим функционалом, тогда как функционал, сопоставляющий функции её норму таковым не является.

Внезапно
sp_r00t
Алеппо взят?

О любви
sp_r00t
Вмиг Катя вскочила с постели и бросилась ко мне. Я вскрикнула, встречая ее.
— Пойдем ко мне, ложись ко мне! — заговорила она, подняв меня с постели. Мгновенье спустя я была в ее постели, мы обнялись и жадно прижались друг к другу. Княжна зацеловала меня в пух.
— А ведь я помню, как ты меня ночью целовала! — сказала она, покраснев как мак.
Я рыдала.

Узнаёте?
Всё правильно - это "Неточка Незванова" незабвенного Фёдора Михайловича Достоевского.
Конечно я зверски рванул фрагмент из контекста. Но даже оставленный в контексте этот фрагмент может смутить современного читателя. Любопытно, что княгиня (мать княжны) находит отношения девочек неестественными, но... потому что сначала княжна сильно недолюбливала Неточку.
Интересно, если современные суконные защитники благочестия прочитают это произведения, то не запретят ли его часом, аки пропаганду сами знаете чего?
Но я не об этом. Полторы сотни лет назад описанная сцена не вызывала вопросов не только у родителей княжны - литературным персонажам легко приписать любую реакцию, но и у общества. Вообще никаких вопросов. Видимо ещё в то время (по историческим меркам не такое уж и давнее) любовь (а тем более нежность в проявлении оной) никоим образом не ассоциировалась исключительно с эротизмом и прочей сексуальностью. Поцелуй - как частный случай. Известная традиция троекратного целования при поздравлении с Пасхой (а то и просто при встрече) сейчас стремительно исчезает, вполне возможно, что по указанным причинам. И если женщины ещё кое-как справляются со стереотипом, то мужчинам уже просто физически трудно поцеловать мужчину - и всё из-за той самой нарочито сексуальной коннотации, которой наполнено такое естественное действие, как поцелуй. Единственный тип поцелуя, пока ещё не опошленный - это целование маленьких детей. Но надолго ли?
Походу развращение нравов отняло у нас гораздо больше, чем мы привыкли думать. Оно не только опошлило любовь, но и во многих случаях преподносит её в отвратительной форме. А ведь любовь - это едва ли не главное в человеческой жизни...

О суемудрии, точнее совсем не о нём
sp_r00t
Вчера Церковь поминала в числе прочих преподобного Нестора Некнижного. Мои поиски его жития привели по сути ни к чему. Абсолютно на всех ресурсах, где нашлось хоть что-то про него это "что-то" представляло собой совершенно одинаковый коротенький текст.
Но и один только тропарь Преподобному проникает в самые глубины души.
Поразительно несимметричны состояния простоты и суемудрия! Простец легко может научиться суетному знанию. Но как тяжело опроститься "суемудрецу"! Причём это касается не только действительно многознающих, но и тех, кто лишь косят под оных (в Сети этот класс людей чрезвычайно широк и общедоступен, в ИРЛ чуть реже - по понятным причинам). Удивительное дело! Дураку, бестолочи, невежде ничуть не проще сделаться простецом, чем многообразованному интеллектуалу. Понятное дело, что это обусловлено качествами, стоящими в стороне от способности к восприятию и усвоению информации.
И вот эти качества то и играют главенствующую роль. И словно бы символизируя этот факт в тот же день, когда мы поминаем не умеющего читать Нестора Некнижного мы так же чтим память другого преподобного Нестора - Летописца, отца русской истории и даже литературы.

Хрен редьки не слаще
sp_r00t
В заголовок вынесена рефреном звучащая тема в "ватных" комментариях на просторах... За вычетом откровенных троллей патриотичная общественность довольно трезво оценивает обстановку. Но эта сторона медали не так интересна, поскольку совершенно банальна. А вот другая сторона (ведь победа одной стороны неразрывна связана с поражением другой) преподнесла совершенно восхитительный пир духа. Массовые переобувания на лету чередуются с редкими истериками, завуалированное злорадство одних парируется вялыми "зато там есть демократия". Кстати, переобувание не миновало и победителей этого грандиозного срача, поскольку вчера они предсказывали (ан масс) всё-таки противоположный результат. Обосрамились все, кхе-кхе... Но если одни публично довольны своим срамом, то другие начинают глядеть в окно и рассказывать в уютненьком какая там стоит погода, ага.
Удовольствие наблюдать за всем этим - выше среднего.
Но помним - тут см. заголовок...

Книга Правил
sp_r00t
" Я не знаю книги более страшной для совести каждого из нас, чем "Книга Правил Святых Апостолов, Святых Соборов, Вселенских и Поместных и Святых отец". Читая именно эту книгу, видишь, как мы ушли "в сторону", что мы забыли." пишет протоиерей Валентин Свенцицкий. Несколько лет назад эта рецензия сподвигла меня на поиски этой книги и с тех пор я периодически возвращаюсь к ней.
Странное дело! Книга действительно посвящена в общем-то внешним атрибутам церковной жизни. Это ставит её как бы немного в стороне от святоотеческого наследия, посвящённого тем или иным аспектам духовной жизни человека. Но чтение этой книги невероятно полезно в качестве "мотиватора". Святоотеческая литература посвящена, если можно так выразиться, "тонким настройкам" духовной жизни человека и не делает акцента на том страшном состоянии души, в котором существует современный человек. Читая Книгу Правил, и видя, например, какие продолжительные покаятельные сроки выставлялись людям за те грехи, которые мы в наше время творим чуть ли не мимоходом, начинаешь понимать действительную глубину собственной деградации. Вот почему о. Валентин называет эту книгу "страшной", но именно поэтому то она и незаменима для нашей, полностью ослепшей, души...

Теорема о компактности
sp_r00t
Теорема: Геодезический отрезок в локально связном наследственно нормальном пространстве, обладающим V-свойством, компактен.
Доказательство: Пусть Г(a,b) геодезический отрезок. Рассмотрим некоторое открытое покрытие Os, s∈S этого отрезка. Мы можем в качестве покрытия рассматривать семейство элементов Gs=Г(a,b)∩Os. В этом случае Г(a,b)=∪Gs. Поскольку пространство локально связно мы можем заменить это подпокрытием, составленным из элементов базы, состоящей из открытых областей, образующих элементы данного покрытия. Согласно известной теореме (Куратовский т.2 §46 п.II теорема 8) точки a и b можно соединить конечной цепью из элементов данного подпокрытия. Объединение элементов этой цепи G является открытым связным (это легко доказывается по индукции из Следствия 3 (i) Куратовский т.2 §46 п.II) множеством, содержащим точки a и b. Согласно предыдущей лемме существует замкнутое связное множество F⊂G⊂∪Gs=Г(a,b), соединяющее точки a и b, для которого G является покрытием. Но поскольку пространство обладает свойством V, то F=Г(a,b), а значит Г(a,b)⊂G. Сопоставляя каждому элементу цепи один содержащий его элемент исходного покрытия получаем конечное покрытие геодезического отрезка.

Лемма
sp_r00t
Лемма. Для любых двух точек a, b открытого связного подмножества G локально связного нормального пространства существует замкнутое связное подмножество F такое, что a,b∈F и F⊂G

Доказательство. Предположим, что не существует множества, обладающего свойствами, указанными в лемме. Возьмём семейство множеств Fs связных замкнутых множеств, содержащих точку a. Это множество не пусто, поскольку сама точка a является таковым множеством. Рассмотрим множество F=∪Fs. Ясно что b∉F, следовательно это множество является собственным подмножеством G. Помня о том, что поскольку пространство нормально, то для каждой точки G существует окрестность, замыкание которой принадлежит G, покажем что:
1. Множество F - замкнуто.
Если множество F не замкнуто, то существует точка прикосновения этого множества, принадлежащая G-F. Из базы пространства, состоящего из открытых связных областей (такая база есть в виду локальной связности пространства) выберем некоторую окрестность этой точки, замыкание которой лежит в G. Эта окрестность пересекается с F, а значит пересекается с каким-либо множеством Fs, а значит и замыкание этой окрестности пересекается этим множеством. А значит объединение замыкания окрестности с множеством Fs является замкнутым, связным (Куратовский, т.2 §46.II Следствие 3(i)), собственным подмножеством G, следственно оно принадлежит семейству Fs и объединению ∪Fs=F. Получили противоречие.
2. Множество F - открыто.
Действительно, для каждой точки F существует открытая окрестность, лежащая в F. Если бы это было не так, то существовала бы связная открытая окрестность O некоторой точки, замыкание которой является собственным подмножеством G такое, что O∩(G-F)≠∅. Но так мы получаем противоречие, поскольку объединение замыкания этой окрестности с множеством Fs, содержащим исходную точку, давало бы опять множество из семейства Fs, а значит данная окрестность целиком лежит в F.
3. Отсюда видим, что множество F является открыто-замкнутым собственным подмножеством G, а поскольку G - связно, то это невозможно.

P.S. Надо вникнуть в детали и выяснить, не стоит ли требование нормальности пространства заменить требованием наследственной нормальности? Впрочем если это и так, то это вызовет ничтожные изменения формулировок.

?

Log in